Грибы

Давно это было… В те годы охота на зайца открывалась в сентябре. Гончак Будило лаял далеко-далеко. Выбирая место, где подстаивать зайца, я наткнулся в ельнике на белые грибы. Кругом торчали темно-бурые, коричневые, красноватые шляпки. И такие осенние крепыши! Один здоровее другого!
Я повесил ружье на дерево, стал собирать и укладывать в ягдташ грибы, забыл обо всем на свете. Ягдташ быстро наполнялся, радуя мое сердце.
Сбоку зашелестело. Я поднял голову. В двадцати шагах прошмыгнул великолепный лисовин-сиводушка, подгоняемый Будилой. Мне показалось — зверь заметил мою оплошность, на повороте лукаво махнул хвостом: «Грибнику с ружьем почет и уважение!»
По разному лает Будило на лису и на зайца. Сперва он — я точно знаю — помкнул беляка. Потом, очевидно, на линию гона выскочила сиводушка. Он бросил зайца, погнал эту лису, залаял с характерным для него придыхом й взвизгом, — давал знать, что поднят другой зверь. Я же не слыхал. Грибная лихорадка оглушила!
Будило несся на махах. Пасть его была широко раскрыта. Он уже не лаял, а ревел и вопил на весь лес. Казалось — земля стонет под ним. Такая ярость охватывает его, когда он глазом хоть на секунду увидит мелькнувшего впереди зверя. На ходу он окинул меня уничтожающим взглядом, клацнул челюстями: «Грибками занялся, хозяин? Провалиться б тебе!»
Лисовин уводил собаку в Шахалкин бор. Там невозможные для охоты места: бурелом, чапыжник, густая, как рожь, молодь березняка и осинника.
Я опомнился, глянул на ягдташ с грибами. Какой ничтожной показалась эта «добыча»! Я вытряхнул грибы из сетки, зашагал туда, где гремел раскатистый бас Будилы.
И сколько раз бывало так в жизни! Польстишься на какие-то «грибы», упустишь что-то важное и большое, и потом долго-долго щемит сердце.

Яндекс.Метрика