Терешка

Тетерева, пойманные взрослыми, все-таки переносят неволю. Нельзя того же сказать про крохотных поршков. Я доставал их в лесу, пытался воспитать, сделать ручными. Они погибали в первый месяц пребывания в вольере, хотя имели отборный птичий корм.
Я готов был отказаться от опытов, но один тетеревенок выжил, стал расти. Он спокойно набивал зоб клюквой, брусникой, черникой, березовыми почками. Научился даже клевать вареную морковь, картофель и хлеб, разную крупу.
Культурный рацион Терентий принял. Признавать же меня хозяином не хотел. Из рук ничего не брал, на кличку не отзывался. Подойдешь к клетке — забьется в угол, шипит, как змея, перья на шее дыбом. Всем своим видом говорит: «Пошел прочь! Глядеть на тебя не могу!»
Погладить его по спинке, как я гладил крякуш и куропаток, — об этом и думать не приходилось. Дикарь дикарем. А гордости — хоть отбавляй!
На зиму я устроил Терешку в утепленном чердаке. Там было просторно, светло, уютно. И корму вдоволь. Такой счастливой зимовки птицы в лесу не имеют. Думалось — Терешка это оценит. Куда там! Он становился все злее, дичал.
Я подумал, что Терешку давит одиночество. Сходил на колхозную птицеферму, взял двух рябеньких курочек, похожих на тетерок, выпустил на чердак: пусть, мол, составят компанию чернышу,— может, ему легче будет.
Терешка начал бить кур клювом, нещадно драть когтями. Они подняли такой крик, что в тот же день пришлось отправить их обратно на ферму, Нет, ничем не удавалось «купить» лесного петуха!
Пришла весна. Мой дом невдалеке от леса. По утрам в ельнике бормотали косачи.
На чердаке забормотал Терешка. Он слышал голоса братьев и отзывался сердцем на песню. Стало жаль пленника. Я решил выпустить его на волю. Было уже ясно, что с приручением толку не выйдет.
Я поднялся на чердак, чтоб распахнуть раму. Терешка зашипел, ринулся к окну, порвал сетку, выбил грудью стекло и улетел.
Я подбежал к окну. Терешка летел к темнеющему лесу, где косачи пели свою нескончаемую песню.
— Будь счастлив, Терентий!

Яндекс.Метрика